Терпимость и плюрализм

Терпят только то, что не нравится

В статье 2 Договора о Европейском союзе, которую мы читали в лекции 6, европейское общество описано через «плюрализм, недискриминацию, терпимость, справедливость, солидарность и равенство женщин и мужчин». Сегодня мы остановимся на первых трёх словах этого списка.

Слово «толерантность» происходит от латинского tolerare — «терпеть, выносить». Старое значение говорит о важном: терпят только то, что не нравится. Мы не говорим, что «терпим» любимую музыку или хорошего друга.

Немецкий философ Райнер Форст показывает, что у терпимости три составляющие. Без первой это не терпимость, а безразличие. Без третьей терпимость означала бы принимать всё что угодно, включая насилие.

Терпимость (лат. tolerare, «терпеть»): установка не мешать тому, что вы не одобряете, потому что у вас есть более веские причины позволить этому существовать. Пример: вы не согласны с верой соседа, но уважаете его право её исповедовать.

Четыре отношения к различию

Из трёх составляющих вытекают полезные различения. Терпимость — не то же самое, что безразличие или признание.

Нетерпимость — это не одобрять и пытаться помешать силой или законом. Безразличие — не иметь никакого мнения: вас это не касается. Терпимость — не одобрять, но не мешать. Признание — видеть ценность в отличии другого.

В Республике Молдова вместе живут люди, говорящие на румынском, русском, гагаузском, украинском и болгарском, православные, протестанты, католики, мусульмане, иудеи и люди без религии. Для нас эти различения не абстрактны: мы проживаем их в троллейбусе, в группе, в своём доме.

Не слишком ли мало терпимости?

Некоторые критики говорят, что терпимость — ценность «минимальная» и даже немного высокомерная. Тот, кто терпит, ставит себя выше того, кого терпит: «я позволяю тебе существовать». Гёте писал, что «терпеть — значит оскорблять» и что терпимость должна быть лишь этапом на пути к признанию.

Критика серьёзная. И всё же в обществе, где у людей глубоко различные убеждения, терпимость — это минимум, без которого совместная жизнь становится невозможной.

И практическое различие: признание нельзя навязать законом. Никто не может заставить вас радоваться вере соседа. Терпимость же отчасти можно потребовать: закон запрещает вам мешать соседу исповедовать его веру.

Критическое мышление: цитата, которой нет

В интернете и в речах ходит фраза «Я не согласен с тем, что вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить», приписываемая Вольтеру. Вольтер её не писал. Она появляется в книге The Friends of Voltaire (1906) английской писательницы Эвелин Беатрис Холл, которая так резюмировала позицию Вольтера.

Урок: знаменитая цитата не обязательно подлинная. Прежде чем использовать цитату, проверьте первоисточник: произведение, издание, страницу.

Аргумент, опирающийся на имя («так сказал Вольтер»), рушится, если авторство ложное, даже если сама мысль может быть хорошей. Мысль нужно защищать аргументами, а не подписью.

Век религиозных войн

После протестантской Реформации (1517) Западная Европа раскололась на католиков и протестантов, а протестанты, в свою очередь, разделились на несколько конфессий. Последовали долгие и кровопролитные войны: религиозные войны во Франции, Тридцатилетняя война, опустошившая большую часть германских земель, гражданские войны в Англии.

Cuius regio, eius religio (лат.): «чья власть, того и вера». Принцип Аугсбургского мира (1555): подданные должны были исповедовать религию своего государя. Это было решение для мира между государствами, а не для свободы людей.

В этих условиях английский философ Джон Локк (1632–1704), находясь в эмиграции в Голландии, пишет Послание о веротерпимости, опубликованное в 1689 году на латыни, а затем на английском. Это один из основополагающих текстов современной идеи терпимости.

Две области и граница между ними

Локк исходит из чёткого различения дел государства и дел религии.

«Я считаю, что прежде всего необходимо точно разграничить дела гражданского правления и дела религии и установить справедливые границы между ними.»Джон Локк, Послание о веротерпимости (1689)

Государство существует, чтобы защищать гражданские блага: жизнь, свободу, здоровье, собственность. Церковь — это свободное общество людей, которые собираются, чтобы почитать Бога так, как они считают правильным. У каждого своя область.

Аргумент: сила не порождает убеждения

Центральный аргумент Локка можно восстановить в четыре шага, как показано рядом.

Его сила в том, что он ни от кого не требует отказаться от убеждения, что его религия истинна. Даже если я уверен в своей правоте, я понимаю, что не могу получить веру другого силой: я могу заставить человека произнести формулу, но не могу заставить его поверить.

Терпимость здесь опирается не на сомнение («может быть, я неправ»), а на понимание пределов власти («силой этого не добиться»). Этот аргумент может принять и глубоко верующий человек.

Аргумент шире своего автора

Локк был терпим не ко всем. Он исключал атеистов, потому что, по его мнению, тот, кто не верит в Бога, не может быть связан клятвами и обещаниями. Исключал он и тех, кто обязан повиноваться «чужеземному государю», имея в виду, по сути, католиков. (Мысли переданы в пересказе.)

Зато он требовал, чтобы ни иудеи, ни мусульмане, ни «язычники» не лишались гражданских прав из-за своей религии. Обратите внимание на две вещи. Первое: аргумент может быть шире вывода, который сделал его автор. «Сила не порождает убеждения» точно так же относится к атеистам и католикам.

Второе: границы терпимости всегда проводит кто-то, в определённом контексте. Вопрос «кого мы не терпим?» нужно каждый раз рассматривать критически.

Новая опасность: тирания большинства

Почти через два столетия после Локка английский философ Джон Стюарт Милль (1806–1873) публикует трактат О свободе (1859). За это время опасность изменилась. Милль боялся не только короля или церкви.

Тирания большинства: давление общественного мнения, обычаев и «приличий», которое может подавлять свободу личности эффективнее любого закона. Выражение принадлежит Алексису де Токвилю (Демократия в Америке, 1835). Пример: никто не запрещает вам ваше мнение, но вы боитесь его высказать, потому что над вами посмеётся группа.

Социальные сети придали этому давлению новую форму: волна сообщений может «наказать» мнение за несколько часов, без всякого закона и без судьи.

Принцип вреда

Милль предлагает простой критерий, позволяющий решить, когда общество вправе ограничить чью-то свободу.

«Единственная цель, ради которой власть может правомерно осуществляться над любым членом цивилизованного общества против его воли, — это предотвращение вреда другим.»Джон Стюарт Милль, О свободе (1859), гл. I

Следствие важно: собственное благо человека — недостаточная причина его принуждать. Его можно советовать, убеждать, предупреждать, но нельзя заставлять. Пока мои поступки касаются только меня, «над собой, над своим телом и духом личность суверенна».

Принцип вреда (англ. harm principle): свободу человека можно ограничивать только ради предотвращения вреда другим. Пример: курить у себя дома можно, а в зале, полном людей, нельзя.

Вред или обида?

Принцип сразу ставит трудный вопрос: что считать «вредом»? Удар — очевидно, вред. А оскорбление? Карикатура, задевающая чью-то веру?

Милль отличает вред, то есть ущерб реальным интересам других (безопасности, собственности, репутации), от обиды, то есть того, что нам что-то неприятно или задевает наши чувства. Для Милля одной обиды недостаточно для запрета. Философы после него, например Джоэл Файнберг, спрашивали, не следует ли всё же ограничивать некоторые очень тяжёлые оскорбления.

Попробуйте сами. (1) Кто-то публикует в соцсети шутку о религии. (2) Кто-то публикует адрес и фотографию соседа и призывает «проучить его». (3) Кто-то намеренно распространяет ложную новость, что пищевой продукт отравлен. Где здесь вред, где только обида, а где трудно решить?

Почему нельзя заставлять замолчать ни одно мнение

Во II главе Милль защищает свободу мысли и слова знаменитой фразой.

«Если бы всё человечество, за исключением одного человека, придерживалось одного мнения, и лишь один человек — противоположного, то человечество было бы не более вправе заставить замолчать этого одного, чем он, будь у него власть, был бы вправе заставить замолчать человечество.»Джон Стюарт Милль, О свободе (1859), гл. II

Милль приводит четыре аргумента, кратко изложенные рядом. Последние два самые интересные: они говорят, что даже правым нужны те, кто им возражает.

Студент, который знает, почему Молдова выбрала европейский путь, только потому, что «так говорят», знает меньше того, кто выслушал и взвесил аргументы несогласных.

Корень тоталитаризма: единственный ответ

Британский философ Исайя Берлин (1909–1997) родился в Риге, в Российской империи. Ребёнком он пережил революцию 1917 года в Петрограде, прежде чем его семья эмигрировала в Англию. Опыт тоталитарных режимов XX века заставил его искать их философский корень.

В эссе «Две концепции свободы» (1958) Берлин находит этот корень в монизме: убеждении, что все подлинные ценности складываются в единую гармоничную систему и что на вопрос «как нам жить?» есть только один правильный ответ.

Если кто-то верит, что владеет этим единственным ответом, любая жертва, навязанная другим, кажется оправданной: «для их же блага», «ради светлого будущего».

Когда ценности сталкиваются

Против монизма Берлин отстаивает ценностный плюрализм.

«Если, как я полагаю, человеческие цели многочисленны и не все они в принципе совместимы друг с другом, то возможность конфликта — и трагедии — никогда не может быть полностью устранена из человеческой жизни, ни личной, ни общественной.»Исайя Берлин, «Две концепции свободы» (1958)

Свобода и равенство, справедливость и милосердие, безопасность и частная жизнь — всё это подлинные ценности. Но иногда они вступают в конфликт, и тогда приходится выбирать. Любой выбор означает потерю, и нет формулы, которая устранила бы конфликт.

Закон, который повсюду ставит камеры видеонаблюдения, повышает безопасность, но ограничивает частную жизнь. Налог, который снижает неравенство, ограничивает экономическую свободу. Разумные люди могут по-разному взвешивать эти пары.

Плюрализм — не релятивизм

Берлин настаивает, что плюрализм — это не релятивизм. Релятивист говорит, что ни одна ценность не лучше другой: всё зависит от культуры или вкуса. Плюралист говорит, что объективных ценностей много, а не что их нет вовсе.

Беспричинная жестокость, рабство или геноцид — не «ещё одна ценность». Это нарушение ценностей, которые может признать любой человек. Значит, у плюрализма есть минимальный общий горизонт.

Ценностный плюрализм: представление о том, что существует много подлинных ценностей, иногда несовместимых, между которыми приходится выбирать, но есть и общие границы. Пример: свобода и безопасность — обе блага, но пытка — не «один вариант из многих».

Формулировка Поппера

Мы подошли к вопросу лекции. В книге Открытое общество и его враги (1945) Карл Поппер в примечании к главе 7 сформулировал то, что назвал парадоксом терпимости.

«Неограниченная терпимость должна привести к исчезновению терпимости. Если мы распространяем неограниченную терпимость даже на тех, кто нетерпим, если мы не готовы защищать терпимое общество от натиска нетерпимых, то терпимые будут уничтожены, а вместе с ними и терпимость.»Карл Поппер, Открытое общество и его враги, т. I, гл. 7, прим. 4

Поппер писал под прямым впечатлением от 1930-х годов. Нацистская партия пришла к власти в Германии, используя институты Веймарской республики (выборы, парламент, свободу печати), которые затем уничтожила. Демократию разрушили её же инструментами.

Что говорит примечание, если дочитать его до конца

Очень важно прочитать примечание Поппера целиком. Он не говорит, что надо запрещать любое нетерпимое мнение.

Пока нетерпимым мнениям можно противостоять рациональными аргументами и держать их под контролем общественного мнения, подавлять их было бы ошибкой. Право не терпеть нетерпимых возникает лишь тогда, когда они отказываются от рациональной дискуссии, запрещают своим сторонникам слушать аргументы и призывают отвечать кулаками или оружием. (Мысли переданы в пересказе.)

Значит, линия Поппера проходит не между «хорошими» и «плохими» мнениями, а между словом и насилием: между теми, кто принимает правила дискуссии, и теми, кто хочет их разрушить.

«Воинствующая демократия»

После 1945 года ряд европейских государств превратил эту идею в институты. Основной закон Германии (1949) позволил Конституционному суду признавать неконституционными партии, стремящиеся уничтожить демократический строй.

Воинствующая демократия: демократия, которая защищает себя, например запрещая партии, желающие её упразднить. Термин принадлежит юристу Карлу Лёвенштайну (1937). Пример: запрет в Германии партий, стремящихся упразднить демократический строй.

Европейский суд по правам человека ищет тонкий баланс. В деле «Хэндисайд против Соединённого Королевства» (1976) он заявил, что свобода выражения мнений защищает и идеи, которые «оскорбляют, шокируют или вызывают беспокойство», поскольку этого требуют «плюрализм, терпимость и широта взглядов, без которых нет демократического общества». В деле «Refah Partisi против Турции» (2003) он, однако, признал допустимым роспуск партии, программа которой была несовместима с демократией.

В июне 2023 года Конституционный суд Республики Молдова признал неконституционной партию «Шор», сославшись, среди прочего, на незаконное финансирование и действия против суверенитета и конституционного строя. Одни увидели в решении защиту демократии, другие — ограничение политического плюрализма. Для нас этот случай — не повод принять чью-то сторону, а конкретный пример вопроса Поппера: где проходит граница и кто её устанавливает?

Критическое мышление: как злоупотребляют парадоксом

Парадокс терпимости часто цитируют в соцсетях, обычно в сокращении: «нельзя терпеть нетерпимых». Сокращённая форма теряет главное условие Поппера (отказ от дискуссии и переход к насилию) и может быть использована кем угодно против кого угодно: каждая сторона может объявить своих противников «нетерпимыми».

Поэтому, когда кто-то требует что-то запретить во имя терпимости, задайте три вопроса, приведённые рядом.

Без этих вопросов защита терпимости сама может стать формой нетерпимости.

Три ответа на вопрос лекции

Должно ли открытое общество терпеть тех, кто хочет его закрыть? Можно выделить три позиции.

Абсолютная терпимость: любое мнение и любая партия должны быть разрешены, наказывается только насилие. Воинствующая демократия: государство может запрещать партии и высказывания, направленные на уничтожение демократического строя. Позиция Поппера, прочитанного целиком: на слова отвечаем аргументами и останавливаем только переход к насилию и отказ от правил дискуссии — через независимые институты и соразмерно.

Ни одна из них не снимает трудность. Возможно, в этом урок Берлина: две подлинные ценности, свобода и безопасность демократии, могут вступать в конфликт. Но мы можем требовать, чтобы выбор делался прозрачно, по заранее известным правилам, независимыми судами и с возможностью его оспорить. Это как раз элементы верховенства права из лекции 8.

Девиз и его правовая основа

Девиз Европейского союза «Единство в многообразии» (по-латыни In varietate concordia) используется с 2000 года. Он был выбран по итогам конкурса, в котором участвовали школьники из тогдашних государств-членов, и провозглашён в Европейском парламенте.

Согласно официальному разъяснению ЕС, девиз показывает, что европейцы объединились, чтобы трудиться ради мира и процветания, и в то же время обогащаются различными культурами, традициями и языками континента.

У этой идеи есть и правовая основа. Статья 3 Договора о Европейском союзе гласит, что Союз «уважает богатство своего культурного и языкового многообразия». Статья 22 Хартии основных прав добавляет, что Союз уважает культурное, религиозное и языковое многообразие.

На практике у ЕС 24 официальных языка. Любой гражданин может обратиться в институты на любом из них и получить ответ на том же языке, а законодательство публикуется на всех.

Сколько единства и сколько многообразия?

Кажется, что девиз всё примиряет. Но критическое мышление требует увидеть скрытое в нём напряжение. Если единства слишком много, многообразие становится декорацией: народные костюмы на фестивале, а решается всё повсюду одинаково. Если многообразия слишком много, единство становится пустым словом.

Можно выделить три модели. Ассимиляция («плавильный котёл»): различия растворяются в общей идентичности, с риском утраты культур меньшинств. Мультикультурная мозаика: группы сохраняют свою идентичность бок о бок, с риском появления параллельных сообществ, которые не общаются. Многообразие в рамках общих ценностей: каждый сохраняет свой язык, религию и традиции, но все принимают одни и те же основные правила.

Третья модель — это, по сути, правовой смысл девиза: многообразие защищено внутри ценностей статьи 2, а не вне их. Мы возвращаемся к Берлину: у плюрализма есть общий горизонт. «Единство в многообразии» не означает «всё дозволено».

Республика Молдова: страна многообразия

Молдова сама — пример «единства в многообразии», со всеми его противоречиями. По предварительным итогам переписи 2024 года, из примерно 2,4 млн учтённых жителей (без Приднестровского региона) около 77% назвали себя молдаванами, 8% — румынами, 5% — украинцами, 4% — гагаузами, 3% — русскими и почти 2% — болгарами; есть также ромá и другие этнические группы.

Автономное территориальное образование Гагаузия имеет особый статус с 1994 года. С 1996 года Молдова — участница Рамочной конвенции Совета Европы о защите национальных меньшинств.

Общий язык и языки меньшинств

Языковой вопрос был и остаётся одним из самых чувствительных. Государственный язык — румынский: в 2023 году законодательство было приведено в соответствие с решением Конституционного суда 2013 года. Русский язык по-прежнему широко используется в повседневной жизни.

Философский вопрос таков: как государство может утверждать общий язык, необходимый для единства, и одновременно защищать языки меньшинств, которых требует многообразие? Европейские стандарты не требуют выбирать одно из двух, они требуют равновесия: граждане должны иметь возможность общаться на общем языке, а меньшинства — сохранять и передавать свой язык.

В вашей группе, вероятно, говорят на румынском, русском и, может быть, других языках. Что конкретно означает «терпимость» между однокурсниками с разными родными языками? А что означало бы «признание»? Вспомните пример из собственного опыта.