Катастрофа XX века

От обещания Просвещения к катастрофе

В прошлой лекции мы видели великое обещание Просвещения: пользуясь собственным разумом, люди могут выйти из «состояния несовершеннолетия», узнать свои права и построить государства, которые будут их уважать. Мы видели и предупреждение Адорно и Хоркхаймера: разум, сведённый к простому инструменту, может служить и господству. XX век показал, что это предупреждение не было преувеличением.

Первая мировая война (1914–1918) унесла жизни примерно 17–20 миллионов человек. Это была первая индустриальная война: пулемёты, отравляющие газы, окопы, где гибли десятки тысяч ради нескольких километров земли. Версальский мир (1919) был построен на идее наказания: Германию объявили виновной и обязали платить огромные репарации. Унижение и экономический кризис подготовили почву для экстремизма.

Вторая мировая война (1939–1945) была ещё разрушительнее: от 70 до более чем 80 миллионов погибших, большинство из них — мирные жители. Целые города были разрушены, от Варшавы до Дрездена, от Сталинграда до Роттердама.

Запомните связь: мир, построенный на унижении побеждённого, подготовил следующую войну. Мы увидим, что в 1950 году Европа сознательно выбрала противоположный путь.

Холокост и ГУЛАГ: зло как администрация

В центре катастрофы стоит Холокост: систематическое уничтожение примерно 6 миллионов евреев нацистским режимом и его союзниками, а также ромов, людей с инвалидностью и других групп.

Холокост (ивр. Шоа): геноцид европейских евреев, организованный нацистской Германией и её союзниками в 1941–1945 годах. Пример: лагерь Освенцим, где было убито более миллиона человек.

Уникальность Холокоста не только в числе жертв, но и в том, что это был бюрократический проект. Людей регистрировали, лишали имущества, перевозили и убивали по планам, таблицам и расписаниям.

В то же время в Советском Союзе режим Сталина создал ГУЛАГ — систему лагерей принудительного труда, через которую прошли миллионы людей. Были голод, вызванный или усиленный государственной политикой, чистки, массовые расстрелы и депортации целых народов. И здесь насилие было организовано административно: списки, лимиты, подписанные решения.

Что нового: тоталитаризм

Тираны и массовые убийства существовали во все времена. Что нового приносит XX век? Ответ философов: новую политическую форму.

Тоталитаризм: режим, который хочет не просто править или обогащаться, а полностью контролировать общество и даже мысли людей во имя идеологии, утверждающей, что она знает законы Природы или Истории. Пример: нацистская Германия и СССР при Сталине.

Термин впервые использовали в Италии Муссолини, а затем применили к обоим режимам. Самый глубокий его анализ принадлежит Ханне Арендт.

Примо Леви, итальянский химик, выживший в Освенциме, даёт нам ключ ко всей лекции:

«Это случилось, а значит, может случиться снова: в этом суть того, что мы должны сказать».Примо Леви, «Канувшие и спасённые» (1986), Заключение

Память о катастрофе — не урок истории для заучивания. Это вопрос к сегодняшнему дню: какие условия могли бы снова сделать подобное возможным?

«Право иметь права»

Ханна Арендт (1906–1975) родилась в еврейской семье в Германии и изучала философию у Мартина Хайдеггера и Карла Ясперса. В 1933 году её ненадолго арестовало гестапо, затем она бежала во Францию, а в 1941 году добралась до США.

Много лет она жила без гражданства какого-либо государства. Этот опыт показал ей то, что станет центральной идеей её творчества: права человека, провозглашённые всеобщими, мало что стоят для того, кто не принадлежит ни к какому политическому сообществу. У кого нет государства, которое защищало бы его права, тот на деле остаётся без них.

Право иметь права: для Арендт — основное право принадлежать к политическому сообществу, без которого все остальные права остаются лишь на бумаге. Пример: беженец без документов не может обратиться в суд, легально работать и нигде не может голосовать.

Четыре черты тоталитаризма

В книге «Истоки тоталитаризма» (1951) Арендт рассматривает нацизм и сталинизм как две формы одного и того же нового явления. Тоталитаризм отличается от классической тирании четырьмя чертами.

Идеология: тотальное объяснение мира, которое претендует на знание закона Истории (классовая борьба) или Природы (борьба рас). Неудобные факты игнорируются. Террор: он бьёт не только по противникам, но и по невиновным. Любой может стать «врагом», поэтому никто больше не чувствует себя в безопасности.

Изоляция: связи между людьми (семья, друзья, объединения, церковь) ослабляются или разрушаются. Одинокий человек, которому не с кем поговорить, уже не может сопротивляться. «Лишние» люди: лагеря — «лаборатории» тоталитаризма, где людей превращают во взаимозаменяемые экземпляры, лишённые индивидуальности.

Плюрализм: существование нескольких партий, мнений, объединений и источников информации. Для Европы после 1945 года плюрализм — не роскошь, а защита от тотального господства. Пример: независимая пресса и активное гражданское общество.

Эйхман в Иерусалиме: «банальность зла»

В 1961 году в Иерусалиме судили Адольфа Эйхмана, одного из организаторов депортации евреев в лагеря смерти. Арендт следила за процессом как репортёр журнала The New Yorker. Она ожидала увидеть чудовище. Она увидела чиновника: карьериста, который говорил штампами, хвастался своей эффективностью и утверждал, что лишь «исполнял свой долг».

Банальность зла: идея Арендт о том, что крайнее зло могут совершать обычные люди, которые не садисты и не фанатики, а просто не думают. Это не значит, что зло мало. Пример: чиновник, который подписывает списки на депортацию, не спрашивая себя, что будет с людьми из этих списков.

«Беда Эйхмана заключалась именно в том, что очень многие были такими же, как он, и что эти многие не были ни извращенцами, ни садистами, а были и остаются ужасающе и устрашающе нормальными».Ханна Арендт, «Эйхман в Иерусалиме» (1963), Эпилог

Связь с критическим мышлением прямая. Для Арендт думать — значит вести диалог с самим собой, как Сократ, и быть способным сказать «нет». Критическое мышление — не просто техника для экзамена, а нравственное условие: думающего человека труднее превратить в инструмент.

Читаем критически и Арендт

Тезис о «банальности зла» резко оспаривался. Историки, позже изучившие документы, например Беттина Штангнет в книге «Эйхман до Иерусалима» (2011), показали, что Эйхман был убеждённым антисемитом и в 1950-х годах в Аргентине хвастался своей ролью. Образ «чиновника, который лишь исполнял приказы», был во многом его стратегией защиты на суде.

Чему это нас учит? Философская идея может быть ценной в целом: многие обычные люди действительно участвовали в преступлениях, не будучи фанатиками. Но её применение к конкретному случаю нужно проверять фактами.

Всегда отличайте тезис от примера, выбранного для его иллюстрации. Неудачный пример не опровергает тезис автоматически, но ослабляет его.

Ни «все», ни «никто»

Карл Ясперс (1883–1969), учитель и друг Арендт, был одним из немногих великих немецких философов, не пошедших ни на какой компромисс с нацизмом. Его жена была еврейкой, и оба годами жили под угрозой депортации.

Зимой 1945–1946 года Ясперс прочитал в Гейдельбергском университете курс о вопросе, которого избегала вся Германия: кто виноват? Лекции вышли в 1946 году под названием «Вопрос о виновности».

Ясперс отвергает две крайности. Первая: «все немцы виновны», то есть идея коллективной вины в уголовном или моральном смысле. Вторая: «никто не виновен, кроме Гитлера и нескольких вождей». Чтобы выйти из этой ложной альтернативы, он различает четыре смысла вины.

Четыре вида вины

Уголовную вину несёт тот, кто нарушил ясные законы: убивал, пытал, депортировал. Судит суд. Пример: Нюрнбергский процесс (1945–1946).

Политическую вину несут граждане государства за действия своего государства. Её следствие — не наказание, а ответственность: репарации, ограничение власти.

Моральную вину несёт каждый человек за то, что он лично сделал или не сделал: молчал, приспособился, отвёл взгляд. Здесь судит только собственная совесть.

Метафизическую вину чувствует каждый, кто выжил, пока рядом убивали других. Для Ясперса судит только Бог.

Это различие имеет большую практическую ценность: народ может нести общую политическую ответственность, но не каждый его член виновен в уголовном смысле.

Проработка прошлого

Ясперс показывает, что закона и судов недостаточно: обществу нужна и моральная самопроверка, которую никто не может навязать извне. Он считал, что только честное принятие прошлого открывает путь к примирению с соседями и к подлинной демократии.

Германия прошла этот путь постепенно, с колебаниями, на протяжении нескольких десятилетий. Символическим моментом стал декабрь 1970 года, когда канцлер Вилли Брандт преклонил колени перед памятником героям Варшавского гетто.

Vergangenheitsbewältigung (нем.): «преодоление прошлого», процесс, в ходе которого общество принимает ответственность за прошлые преступления через правосудие, образование и публичную память. Пример: в Германии школьники изучают Холокост и часто посещают мемориалы на месте бывших лагерей.

Европейская мечта в тёмные годы

Идея единой Европы появилась не в 1950 году. В 1941 году на острове Вентотене, куда их сослал режим Муссолини, итальянские антифашисты Альтьеро Спинелли и Эрнесто Росси написали Манифест Вентотене. Они утверждали, что абсолютный суверенитет национальных государств неизбежно ведёт к войне и что после поражения фашизма Европа должна стать федерацией. Рукопись тайно вывезли с острова.

После войны идея вышла из подполья. В Цюрихе в 1946 году Уинстон Черчилль призвал создать своего рода «Соединённые Штаты Европы» и сказал удивительную вещь всего через год после войны:

«Первым шагом к воссозданию европейской семьи должно стать партнёрство между Францией и Германией».Уинстон Черчилль, речь в Цюрихском университете, 19 сентября 1946 г.

В 1949 году был основан Совет Европы, а в 1950 году подписана Европейская конвенция о защите прав человека. Но решающий шаг к будущему Европейскому союзу был сделан с другой стороны.

9 мая 1950 года: уголь и сталь

9 мая 1950 года министр иностранных дел Франции Робер Шуман зачитал перед прессой в Париже короткую декларацию, подготовленную вместе с Жаном Монне. Предложение было конкретным и для своего времени поразительным: Франция и Германия, которые воевали друг с другом трижды за 70 лет (1870, 1914, 1939), должны передать всё своё производство угля и стали под общий Верховный орган, в организацию, открытую и для других европейских стран.

Почему уголь и сталь? Потому что это были основные ресурсы военной промышленности: танки, пушки, железные дороги. Государство, которое больше не контролирует эти ресурсы в одиночку, уже не может тайно готовить войну против соседа.

Декларация прямо говорит, что благодаря этой солидарности любая война между Францией и Германией станет «не только немыслимой, но и материально невозможной».

Метод: малые шаги, фактическая солидарность

Центральная философская идея декларации — это идея метода:

«Европа не будет создана сразу или по единому плану. Она будет строиться через конкретные достижения, которые прежде всего создадут фактическую солидарность».Декларация Шумана, 9 мая 1950 г.

Фактическая солидарность: связи, созданные конкретными общими интересами и проектами, а не декларациями. Пример: две страны, которые вместе управляют своим углём, крайне заинтересованы в том, чтобы не воевать друг с другом.

Проект быстро воплотили в жизнь. Парижским договором (1951) шесть государств (Франция, Федеративная Республика Германия, Италия, Бельгия, Нидерланды и Люксембург) создали Европейское объединение угля и стали (ЕОУС). В 1957 году Римскими договорами те же государства создали Европейское экономическое сообщество. Отсюда, через многие этапы, мы приходим к сегодняшнему Европейскому союзу.

9 мая отмечается в ЕС как День Европы.

Почему Декларация — философский акт?

На первый взгляд Декларация кажется техническим документом о промышленности. На самом деле в ней три важные философские идеи.

Примирение вместо наказания. После 1919 года мир строился на унижении побеждённого. В 1950 году к Германии относятся как к равному партнёру, всего через пять лет после войны. Это моральный выбор: общее будущее ставится выше права на месть.

Мир как процесс, а не провозглашение. Мирные договоры и торжественные декларации о дружбе не предотвратили прежних войн. Шуман и Монне предлагают малые шаги, которые создают общие интересы, привычку к сотрудничеству и доверие.

Разделённый суверенитет. Впервые европейские государства добровольно соглашаются передать часть своей власти общему органу, независимому от правительств. Именно этого требовали Спинелли и Росси.

Реконструируем аргумент

Применим то, что мы знаем о структуре аргументов. Вот одна из возможных упрощённых реконструкций Декларации.

Допущение: невысказанная посылка, без которой аргумент не работает. Пример: «Возьмите зонт, пасмурно» предполагает, что тучи обычно приносят дождь.

У аргумента Декларации три допущения. Первое: экономическая взаимозависимость снижает риск войны. Это идея Монтескьё из прошлой лекции: «естественное действие торговли — вести к миру». Второе: общие институты могут создавать доверие. Третье: Германия может быть надёжным партнёром.

Большинство слабостей аргумента скрываются в его допущениях. Именно там стоит искать в первую очередь.

Проверка Энджелла

Проверим главное допущение. В 1910 году Норман Энджелл писал в книге «Великая иллюзия», что экономики Европы так тесно связаны, что война была бы абсурдом. Через четыре года началась Первая мировая война.

Вывод: одной экономической взаимозависимости недостаточно для мира. Что Шуман добавляет к простой торговле? Общие институты, которые связывают государства и после того, как воодушевление проходит, и политическое решение о примирении.

Условие может быть необходимым, но не достаточным. Торговля помогает миру, но не гарантирует его.

Корреляция или причинность?

Часто говорят: «Благодаря европейской интеграции государства-члены не воевали друг с другом с 1945 года». В 2012 году Европейский союз получил Нобелевскую премию мира именно за это. Факт верен. Но доказана ли причинная связь?

Корреляция и причинность: две вещи могут происходить вместе (корреляция), но одна не обязательно вызывает другую (причинность). Пример: летом продают больше мороженого и больше людей тонет, но мороженое не вызывает утоплений. Общая причина — жара.

Есть альтернативные объяснения: американское военное присутствие и НАТО, общая угроза со стороны СССР в холодной войне, ядерное сдерживание, послевоенный экономический рост, живая память о войне. Скорее всего, у мира несколько причин, и европейская интеграция — одна из них.

Честному аргументу в пользу ЕС не нужно преувеличивать. Достаточно показать, что интеграция внесла вклад и со временем сделала мир прочнее.

Век катастроф на нашей земле

Территория сегодняшней Республики Молдова прожила XX век как череду катастроф при разных режимах: война, Холокост, депортации и голод, при двух диктатурах.

Во многих семьях есть прямые воспоминания об этих событиях: депортированные дедушки и бабушки, умершие от голода родственники, солдаты, павшие по разные стороны фронта. В 2013 году у железнодорожного вокзала Кишинёва открыли памятник «Поезд боли», посвящённый жертвам депортаций. В том же городе есть памятники жертвам гетто и мемориальный комплекс «Вечность», посвящённый солдатам, павшим во Второй мировой войне.

Три памятника в одном городе, для трёх видов жертв. Каждый рассказывает часть одной и той же истории.

Один день, две памяти

Однако память об этих событиях разделена. Конкретный пример — 9 мая. Для одних это прежде всего День Победы над нацизмом и день памяти павших. Для других это ещё и День Европы, годовщина Декларации Шумана.

Точно так же для одних 1944 год означает «освобождение». Для других — возвращение оккупации и начало депортаций. У обеих групп есть реальные погибшие, которых они оплакивают.

Разделённая память: ситуация, когда группы в одном обществе по-разному помнят одно и то же прошлое и придают ему противоположные смыслы. Пример: одна и та же дата, которую одни празднуют как победу, а другие переживают как начало страданий.

Примирение, а не забвение

Здесь уроки Ясперса и Шумана становятся практическими. Ясперс показывает, что примирение означает не забвение, а честное принятие правды, в том числе неудобной для собственного сообщества. Шуман показывает, что примирение строится через конкретные общие проекты.

Примирение: восстановление доверия между бывшими противниками на основе признания правды о прошлом и общих проектов на будущее. Пример: Франция и Германия, враги в трёх войнах, сегодня близкие партнёры в ЕС.

Республика Молдова ведёт переговоры о вступлении в ЕС: они были открыты в июне 2024 года, а в 2026 году был открыт первый блок глав (кластер). Тем самым Молдова присоединяется к проекту, рождённому именно из стремления преодолеть память ненависти, а не стереть её.

Негативный и позитивный мир

Вернёмся к вопросу лекции. Чтобы обсуждать его точно, полезно различие норвежского социолога Йохана Галтунга (1969).

Негативный мир и позитивный мир: негативный мир — это лишь отсутствие войны. Позитивный мир — это доверие, справедливость, сотрудничество и хорошие отношения между людьми. Пример: два соседа, которые больше не дерутся, живут в негативном мире. Два соседа, которые вместе чинят забор, — в позитивном.

Вопрос становится таким: может ли экономическая конструкция породить не только негативный, но и позитивный мир?

Три ответа

Да, интересы создают добродетели. Как у Аристотеля, где добродетель формируется привычкой, ежедневное сотрудничество со временем создаёт доверие. Торговля, обмены, общие проекты помогают людям узнать друг друга. Проблема: пример 1914 года показывает, что взаимозависимость может сосуществовать с ненавистью и быстро рухнуть.

Нет, моральный мир требует памяти и покаяния. Без принятия прошлого, как у Ясперса, экономическое сотрудничество остаётся расчётом интересов, который может измениться в любой момент. Проблема: моральное принятие требует времени, иногда поколений. А пока людям нужен конкретный мир, пусть «лишь» негативный.

И то и другое, в правильном порядке. Декларация говорит, что конкретные достижения «прежде всего» создадут фактическую солидарность. Экономика создаёт рамку, а моральный мир приходит потом, через политические и человеческие жесты: франко-германские молодёжные обмены (с 1963 года), коленопреклонение Брандта (1970), Коль и Миттеран, держащиеся за руки в Вердене (1984). Проблема: что будет, если второй шаг так и не наступит?